Вверх

Главная 🞂 Машина времени 🞂 1986 🞂 19 ноября 🞂 Закон «Об индивидуальной трудовой деятельности»

Закон «Об индивидуальной трудовой деятельности»

Александр ЦВЕТКОВ, 21 ноября 2012, «Солидарность»

ВЫШЕЛ БИЗНЕС ИЗ ТУМАНА

Закон  «Об индивидуальной трудовой деятельности»

19 ноября 1986 года гражданам Советского Союза разрешают заниматься индивидуальной трудовой деятельностью - после почти трех десятилетий фактического запрета на негосударственную экономическую деятельность. Этот шаг способствовал появлению в стране Советов легального бизнеса - благо теневой, несмотря на все риски, существовал в СССР всегда.

Год 1986 - шестьдесят девятый от Великой Октябрьской социалистической революции, второй от начала “ускорения”, перестройки и от старта антиалкогольной кампании. Это год шока от Чернобыльской аварии, запуска на орбиту станции “Мир”, волнений в Казахстане - и, наконец, год, в который советским гражданам разрешили легально заниматься “индивидуальной трудовой деятельностью”.

Закон, позволивший советскому человеку работать “от себя” и “на себя” приняли под конец года - 19 ноября. Как декларировалось - для “более полного удовлетворения общественных потребностей в товарах и услугах, повышения занятости граждан общественно-полезной деятельностью, предоставления им возможности получения дополнительных доходов в соответствии с затратами своего труда”.

Фактически власть признавала: плановая экономика не способна сама обеспечить потребности советских граждан в “товарах повседневного спроса”. Некоторую долю потребностей граждан обеспечивает именно “теневой” сектор - он хоть как-то помогает людям справиться с тотальным дефицитом, - но частная инициатива в СССР по-прежнему наказуема по всей строгости УК.

Разрешают ИТД со всей возможной осторожностью - “частнопредпринимательская деятельность” по-прежнему, если верить букве закона, остается уголовным преступлением. “Индивидуалу” нельзя ни иметь в собственности промышленное оборудование, ни нанимать людей - привлекать к труду можно лишь домочадцев. Зарабатывать слишком много по отношению к вложенным трудозатратам тоже не дают - “нетрудовые доходы” пока остаются вне закона. Налог с такой деятельности при этом достигает 65 процентов.

В действие новый закон вступает к Первомаю 1987 года; при этом уже в феврале того же года издается закон, разрешающий кооперативную производственную деятельность. А уже в конце мая 1987 года новый закон о кооперации в СССР гарантирует:

“Кооперативу могут принадлежать здания, сооружения, машины, оборудование, транспортные средства, продуктивный и рабочий скот, производственная продукция, товары, денежные средства и иное имущество в соответствии с целями его деятельности”.

Занималась заря перестроечной “бизнес-революции”. Правда, формально бизнес этот продолжал оставаться “социалистическим” - все члены кооператива считались его владельцами, наемных работников, “отчужденных от средств производства”, там быть не могло. По закону, конечно.

БИЗНЕС В ПОДПОЛЬЕ

Дефицит на определенные товары в СССР существовал всегда. Но если начало шестидесятых в стране можно назвать временем определенного товарного изобилия, то в следующее десятилетие нехватка необходимых продуктов и товаров становится константой отечественной жизни.

Примета времени - переполненные “колбасные электрички”, на которых за продуктами и “товарами народного потребления” стекались в Москву жители окрестных облцентров: в столице хоть и очереди, но все-таки полки магазинов не пустуют. В самой же провинции мяса, а кое-где даже масла в свободной государственной продаже уже нет - все по талонам.

Спасает черный рынок. В СССР шестидесятых-восьмидесятых годов он охватывал практически все сферы потребления: то, что нельзя купить на прилавках магазина, можно “достать” - либо за деньги, либо по “взаимозачету”.

“Ты приходишь ко мне, я через завсклада, через директора магазина, через товароведа, через заднее крыльцо достал дефицит! Слушай, ни у кого нет - у меня есть! Ты попробовал - речи лишился! Вкус специфиський! Ты меня уважаешь. Я тебя уважаю. Мы с тобой - уважаемые люди”. (Аркадий Райкин, “Дефицит”.)

Для завмагов в государственной торговле куда выгодней было списать часть товара по причине, говоря фигурально, “усушки и утруски”, после чего этот товар уходил с “черного хода”. Стоит ли говорить, что товара от этой практики на и без того пустых полках государственных магазинов, мягко говоря, не прибывало...

Появившуюся у советского человека после Международного фестиваля молодежи и студентов потребность одеваться “как на Западе” обеспечивает армия фарцовщиков.

Фарцовка - поначалу удел одиночных “романтиков своего дела”, правдами и неправдами выменивающих у интуристов “фирму” или пластинки, - вскоре сделалась настоящей системой, в которой крутились весьма крупные по тем временам деньги.

Параллельно этой системе в стране складывается система подпольных производств: где-то организованных “с нуля”, а где-то - на существующих фабриках и заводах. Заведовали этим “цеховики” - зачастую сами руководители госпредприятий, решившие использовать не предусмотренные планом возможности своих производств.

В теневой экономике крутятся миллионы - и, соответственно, есть и свои миллионеры. Впрочем, им в Советском Союзе гораздо проще заработать деньги, чем их потратить.

“...В маленькой задней комнате, привычной с детства, сидел Фима в дешевом костюмчике фабрики Володарского, в скороходовских туфлях, с часами “Победа”, и координировал движение маховика.

Он не изменил своих привычек ни в чем. Мало ел, практически не пил, тихо и вежливо разговаривал, и только для передвижения, абсолютно необходимого в деле, купил старый подержанный “Москвич”.

Милиционер на углу пытался отдавать ему честь. Через неделю льстивого милиционера перевели в Москву. Милиционерам вообще не полагалось знать о существовании Фимы Бляйшица”. (Михаил Веллер, “Легенда о родоначальнике советской фарцовки Фиме Бляйшице”, “Легенды Невского проспекта”.)

Дело в том, что оттепель, казалось бы, вдохнувшая в советское общество глоток свежего воздуха, крайне жестко “закрутила гайки” в экономике. Начало шестидесятых ознаменовалось резким ростом “расстрельных” дел за подобные преступления. Началом этого процесса можно считать печально известное дело валютчиков Яна Рокотова, Владислава Файбишенко и Дмитрия Яковлева, превращенное Хрущевым в показательный процесс.

Специально ради этого дела за нарушение правил валютных операций была введена смертная казнь - при этом в отношении фигурантов дела была применена обратная сила закона. Примерно с этого же периода расстрел вводится и за “хищения социалистической собственности в особо крупном размере” - что позволяло подвести “под вышку” любого крупного цеховика или спекулянта. К семидесятым годам, впрочем, волна репрессий поутихла - “серый” бизнес нашел общий язык с представителями власти; но со смертью Брежнева репрессии против “теневых бизнесменов” продолжились. Показательным, к примеру, стало “дело Елисеевского гастронома” - в 1984 году его директор Юрий Соколов за “хищения в особо крупных размерах” был расстрелян; на процессе вскрылись как невиданных объемов “серая” система взяток, взаимозачетов и поставок неучтенного товара, так и то, что успешно руководить крупным торговым предприятием, не нарушая при этом советских законов, попросту невозможно.

Но это про “особо крупные размеры”. Шестидесятые годы принесли еще одно новшество - в СССР была фактически (за редким исключением) ликвидирована всякая негосударственная производственная деятельность - тогда как в тридцатые-пятидесятые годы немалая часть повседневной продукции приходилась как раз на кустарей, небольшие артели и кооперативы (см. “А”-справку). Теперь под Уголовным кодексом за частнопредпринимательскую деятельность ходят даже одиночки, строчащие одежду на кухнях. Что там, даже рок-музыканты, распространяющие билеты на собственные концерты, подпадали под эту статью.

Но, тем не менее, серая экономика в стране Советов “сдуваться” не собиралась - надо же было хоть кому-то обувать, одевать и кормить народ. Поэтому легализация сперва индивидуальной, а затем и коллективной негосударственной деятельности была еще и попыткой вывести громадные массы денег из “тени”.

ОПЕРАЦИЯ “КООПЕРАЦИЯ”

Стоит ли говорить, что советский народ на разрешение кооперативов отреагировал активно. Уже летом 1987 года в столице было с полтысячи таких объединений, и цифра эта, понятно, продолжила расти теми же темпами.

Проще всего поставить переносную шашлычную точку - этим промышляют, как правило “южные гости”. Другой путь - пойти в “шмоточники”, организовать “на коленке” маленькое швейное производство, освоить в “мелкопромышленных” масштабах варение джинсов и занять место на столичном Рижском рынке - именно он в конце восьмидесятых годов стал настоящим символом кооперативного движения. Он же, Рижский рынок, стал родиной и другого явления, определившего ход развития раннего русского капитализма - рэкета. Допускаются кооперативы и в сфере обслуживания. Может быть, читатель помнит фильм Леонида Гайдая, название которого мы вынесли в начало этой главки. Был там весьма гротескный, как сейчас кажется, образ - роскошный кооперативный туалет с картинами, статуями и швейцаром.

Режиссер не так уж преувеличивал, как может показаться. В Ростове-на-Дону кооперативный туалет с гордым именем “Прогресс” стал... арт-площадкой. В 1988 году местные авангардисты устроили здесь выставку “Провинциальный авангард” - с прицелом превратить уборную в центр искусств. Впрочем, выставка была тут же закрыта, а грандиозным планам художников и кооператоров так и не удалось сбыться. Но место с тех пор считается одной из достопримечательностей Ростова; такая известность вызвана еще и тем, что артистический сортир расположился на месте некогда знаменитого богемного заведения “Кафе поэтов”, куда захаживал в том числе и Велимир Хлебников. В Москве, меж тем, появилась еще одна примета новой жизни - на Кропоткинской, 36, открылся первый в стране негосударственный ресторан, быстро ставший достопримечательностью столицы. Его основатель Андрей Федоров, кстати, в то время находился... в розыске по экономической статье. Но ветер уже стал дуть в другую сторону, и ресторатора оставили в покое. Вскоре без кооперативов советскую жизнь уже сложно было представить.

“На фоне снижающихся темпов развития народного хозяйства впечатляют темпы роста кооперативного сектора экономики страны: в 1987 году 13,9 тыс. кооперативов выполнили работ и услуг на сумму 350 млн руб., в 1988 году 77,5 тыс. кооперативов дали продукции на 6,1 млрд руб., в 1989 году этот объем составил около 41 млрд руб. Причем все это без каких-либо субсидий от государства”, - обращался в 1990 году, подводя итоги трех первых лет кооперативного движения, академик Вячеслав Тихонов к Михаилу Горбачеву. В 1991 году власть признает очевидное - законодательным актом в стране легализуется полноценное частное предпринимательство. И, как говорится, понесла-а-ась. Впрочем, это уже другая история.

“А”-СПРАВКА Негосударственнная инициатива в СССР

Не только НЭП

Разрешая сначала индивидуальную трудовую деятельность, а затем и кооперативы, Горбачев, в сущности, не желал изобретать ничего нового - совмещать негосударственную экономическую деятельность с плановой экономикой пробовали в СССР и раньше. И речь здесь даже не о нэпе, хотя именно двадцатые стали эпохой первого расцвета кооперативов и частной инициативы в СССР, временем “советского социалистического капитализма”. После сворачивания нэпа мелкая частная и кооперативная инициатива в СССР продолжали существовать довольно долго: со времен первых пятилеток по пятидесятые годы в СССР негосударственный сектор в экономике страны оставался довольно велик. Речь здесь идет как о “кустарях-одиночках”, так и о довольно крупных производственных кооперативах и артелях.

Как учит нас Большая советская энциклопедия, промысловая кооперация “в годы войны помогала снабжению армии и тыла необходимыми предметами одежды и личного обихода: выпуск продукции увеличился с 534 млн рублей в 1942 до 953 млн рублей в 1945. В годы послевоенных пятилеток значительно возросли основные фонды К. п.: на 1 января 1956 основные производственные фонды К. п. составляли 6850 млн рублей, непроизводственные основные фонды - 1279,1 млн рублей; в системе К. п. насчитывалось свыше 54,7 тыс. предприятий, на которых было занято 1,8 млн человек”.

Негосударственные объединения и обеспечивали страну как товарами народного потребления (здесь “удельный вес” негосударственного сектора в экономике был особенно велик - около 30%), так и сырьем и полезными ископаемыми. Сохранялась - хотя клеймилась буржуазным пережитком - частная медицинская практика. Даром что заработок врача-частника строго контролировался, а цены на производимую кооперативами и артелями продукцию не могли серьезно отличаться от государственных.

К середине пятидесятых годов количество негосударственных производственных объединений переваливает за сотню тысяч (разные источники называют разные цифры). Впрочем, надо помнить, что формально к негосударственному сектору относились и колхозы, связанные с государством системой контрактации. Производственные артели также жестко зависели от органов планирования, хотя перед войной им предоставили относительную свободу.

Удар по артельно-кооперативному движению и кустарям был нанесен, как ни странно, с началом оттепели: в 1956 году Никита Хрущев требует преобразовать артели и кооперативы в государственные предприятия; паевая собственность кооператоров безвозмездно отчуждалась. Частная экономическая деятельность в СССР оказалась практически вне закона - а параллельно с этим в начале шестидесятых было серьезно ужесточено уголовное законодательство в части экономических преступлений.

Оригинал публикации.

фото Закон  «Об индивидуальной трудовой деятельности»
Основная информация
Дата19 ноября 1986 г.